понедельник, 20 февраля 2017


Racurs.ua

На полях «Куликовской битвы»

Себестоимость одного судебного приговора в расследуемых НАБУ производствах составляет 300 млн грн. Это — деньги украинских налогоплательщиков, которые бездарно тратятся на расследование копеечных дел против служащих далеко не первого порядка

Как с большой помпой сообщило Национальное антикоррупционное бюро Украины, 7 октября 2016 года было наконец-то завершено досудебное следствие в громком уголовном производстве, расследование которого стало делом чести для директора НАБУ Артема Сытника и руководителя Специализированной антикоррупционной прокуратуры Назара Холодницкого, — в деле о незаконном обогащении военного прокурора сил АТО Константина Кулика. Правда, при этом пиар-служба НАБУ деликатно обошла три момента.

Во-первых, производство в отношении Кулика было зарегистрировано еще 25 декабря 2015 года и дальше затягивать завершение досудебного следствия было уже просто немыслимо, тем более что это преступление не относится к категории тяжких или особо тяжких.

Во-вторых, на самом деле 7 октября 2016 года НАБУ только сообщило Кулику очередной вариант подозрения. Когда дело будет направлено в суд и будет ли направлено ​​вообще — неизвестно.

В-третьих, НАБУ начало свою деятельность 16 сентября 2015 года, только в текущем году на финансирование этого учреждения выделено из бюджета 1,5 млрд грн. Но до сих пор в уголовных процессах, расследуемых НАБУ, судами вынесено только 5 (пять!) приговоров, причем все приговоры — это утвержденные судом соглашения со следствием. Четыре из них — по «газовому» делу Онищенко и один — в отношении адвоката, который был посредником в передаче взятки уже бывшему заместителю прокурора Северодонецка Пивоварову. Причем задержал Пивоварова 23 октября 2015 года как раз Константин Кулик — прямо во время расширенного совещания правоохранителей.

Тем, ради чего создавалось Национальное антикоррупционное бюро Украины, детективы НАБУ, похоже, не занимаются вообще. А если даже под давлением общественности и приходится регистрировать производство о выходках главы НБУ Гонтаревой или министра внутренних дел Авакова, то очень быстро оказывается, что «Рафик ни в чем не виноват». Вместо этого НАБУ гоняется за председателями сельских советов, расследует нарушения при использовании талонов на бензин следователями Генпрокуратуры и следит за районными судьями. Дело Кулика — яркий тому пример.

На протяжении многих месяцев директор НАБУ Сытник рассказывал о невероятных доходах Кулика, о его автомобиле, квартирах, отдыхе за границей и т. п. Но в окончательном тексте подозрения об этом — ни слова. Там только два эпизода — приобретение, как в таких случаях говорит народный депутат Сергей Лещенко, «любимым человеком» квартиры площадью 77,6 кв. м стоимостью 2,9 млн грн и одного машиноместа в подземном гараже стоимостью 97,5 тыс. грн. Незаконное обогащение, по версии следствия, заключалось в том, что Ирина Нимец, которая приобрела эту квартиру и это паркоместо, является частным предпринимателем, но задекларировала доход, недостаточный для покупки недвижимости. Следовательно, Кулик должен за это нести ответственность, поскольку эта женщина находилась с Куликом в близких отношениях и поэтому он, теоретически, имеет право претендовать на половину приобретенной недвижимости.

Бросается в глаза полная аналогия между делом Кулика и скандальным приобретением квартиры народным депутатом Лещенко — якобы на деньги двух женщин, ни одна из которых не имеет таких официальных доходов, чтобы позволить себе спонсировать народного избранника. Но есть и отличия. И не только в суммах и площади квартир (Лещенко приобрел квартиру площадью 200 кв. м стоимостью 7,5 млн грн). Для того чтобы установить отсутствие в действиях Лещенко состава преступления, Сытнику не понадобилось даже регистрировать уголовное производство. Вместо этого НАБУ неизвестно на основании какого закона провело не предусмотренную УПК Украины «проверку» и в считанные дни пришло к выводу, что народный депутат Лещенко и незаконное обогащение — вещи несовместимые.

В случае с Куликом аналогичным фактам дается противоположное толкование, регистрируется уголовное производство, но в то же время дело не передается в суд вот уже 10 месяцев. Поэтому возникают два вопроса, ответы на которые мы попытаемся найти.

Во-первых, в чем причина того, что для проверки Лещенко сотрудникам НАБУ хватило недели, а аналогичное приобретение квартиры знакомой Кулика проверяют вот уже 10 месяцев? Собственно, здесь возможны три варианта ответов: либо вопиющий непрофессионализм детективов НАБУ, либо заказной характер дела против Кулика, либо и то и другое.

О профессионализме сотрудников НАБУ вообще в приличном обществе без смеха говорить нельзя. Например, 28-летний детектив Сергей Яндюк, расследующий дело Кулика, с уголовным процессом знакомился со слов осужденных, находясь в должности начальника отделения социально-психологической службы Алексеевской исправительной колонии №25. Цитирую служебную характеристику лейтенанта внутренней службы Яндюка Сергея Викторовича из архивного личного дела №2043:

«За время службы зарекомендовал себя отрицательно. Требования приказов, инструкций и других нормативных документов, регламентирующих деятельность исправительных учреждений, знал, но не всегда верно руководствовался ими в своей служебной деятельности... На должностях проявил себя неумелым организатором... На критические замечания старших начальников не реагировал, выводов из этого не делал. Свои специальные знания повышал в системе служебной подготовки слабо, к проведению занятий относился безразлично... занимаемой должности не соответствует».

Так что с профессионализмом все понятно. С беспристрастностью — тоже. Преступления вроде «незаконного обогащения» не являются сложными для расследования. Собственно, уже на момент регистрации уголовного производства должно быть понятно, есть ли в действиях потенциального подозреваемого состав преступления и каким должен быть план следственных действий. И если в течение 10 месяцев следствие не может передать дело в суд в одном случае, но даже без открытия уголовного производства приходит к выводу об отсутствии состава преступления в аналогичном случае, то об объективности и непредвзятости следствия говорить можно разве что с саркастическими нотками в голосе.

Даже заявитель по делу Кулика — народный депутат Украины Виталий Куприй, по заявлению которого в НАБУ зарегистрировали уголовное производство в отношении военного прокурора сил АТО, — считает, что Сытник только воспользовался депутатским обращением для преследования Кулика с целью, которая не имеет ничего общего с борьбой с коррупцией. Вот какое заявление Куприй разместил на своей странице в Facebook:

Второй вопрос: каким образом директору НАБУ Сытнику удалось получить разрешение следственного судьи на прослушивание телефонов Кулика, его матери, отца, Ирины Нимец и даже адвокатов Владимира Ракова и Николая Мельника, если инкриминируемое военному прокурору сил АТО незаконное обогащение (ч. 2 ст. 368-2 УК Украины) относится к категории преступлений средней тяжести, а в соответствии со ст. 246 Уголовного процессуального кодекса Украины негласные следственные (розыскные) действия, к числу которых относится снятие информации с каналов связи, могут проводиться исключительно в уголовном производстве по тяжким или особо тяжким преступлениям?

Оказывается, в ходатайство в Апелляционный суд г. Киева о предоставлении разрешения прослушивать телефоны по делу Кулика детектив НАБУ вписал фиктивный эпизод по ч. 3 ст. 368 УК Украины — получение неправомерной выгоды. В то же время никаких следственных действий по этому вымышленному эпизоду, конечно, никогда не проводилось, а в протоколах НСРД указано, что «в ходе проведения негласного следственного (розыскного) действия информация, которая может свидетельствовать о совершении уголовного преступления, не установлена».

Другими словами, телефоны слушали только для того, чтобы контролировать правовую позицию адвокатов, а также для того, чтобы иметь информацию о ходе расследования прокурором Куликом уголовного производства в отношении Александра Кацубы, который закупал «вышки Бойко» (не зря обыск у Кулика детективы НАБУ решили провести именно в тот момент, когда Кулик должен был ехать в суд для рассмотрения вопроса об избрании Кацубе меры пресечения).

Элементарная арифметика показывает, что на сегодняшний день себестоимость одного судебного приговора в производствах, которые расследует НАБУ, составляет 300 млн грн. Это — деньги украинских налогоплательщиков, которые Сытник и Холодницкий бездарно тратят на то, чтобы в течение многих месяцев расследовать копеечные дела в отношении служащих далеко не первого порядка. Причем расследовать с сомнительной судебной перспективой, вопиющими нарушениями законности и при явной избирательности объектов уголовного преследования, когда за аналогичные деяния в отношении одних представителей власти открываются уголовные производства, а в отношении других — нет.

Жаль, конечно, что Сытник и Холодницкий об особенностях своего правосознания и уважения к законам не рассказали тогда, когда их назначали на эти должности. Впрочем, кадровые ошибки никогда не поздно исправить.

Читайте также: Апофеоз правоохранительных реформ

Заметили ошибку? Выделите текст, который её содержит, и нажмите Ctrl+Enter
Расскажите об этом друзьям:
Версия для печати



НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ










НОВИНИ ПАРТНЕРІВ