Новости
Ракурс
Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

«Люди пухли, ели все, что попадало в руки»: воспоминания очевидцев Голодомора 1932−1933 годов (ФОТО)

23 ноя 2019, 09:30

После ужасного 1933 года по селам затихли песни, шутки и смех, замолчала Украина

Традиционно День памяти жертв Голодомора 1932−1933 годов в Украине отмечают 23 ноября — в четвертую субботу последнего месяца осени. В прошлом столетии украинцы пережили три голодомора: 1921−1923, 1932−1933 и голод 1946−1947 годов. Самым масштабным был Голодомор 1932−1933 годов — акт геноцида украинского народа, осуществляемый тоталитарным коммунистическим режимом СССР.

Искусственный массовый голод стал причиной гибели миллионов людей на территории Украинской ССР и Кубани, где подавляющее большинство населения составляли украинцы, с целью подавления национально-освободительного движения и физического уничтожения части украинского крестьянства. Путем насильственного изъятия продовольствия, блокады сел и районов, запрета выезда за пределы охваченной голодом Украины, репрессий тоталитарная система создала для украинцев жизненные условия, рассчитанные на их физическое уничтожение.

Голодомор 1932-1933 років: спогади очевидців, що пережили геноцид

О страшных событиях 1932−1933 годов можно узнать со слов живых свидетелей геноцида. В частности, в книге Петра Кардаша «Преступление» собраны воспоминания многих украинцев. Например, житель села Р. Суслик вспоминает следующее о хуторе Севериновка (расположенного близ города Зеньков Полтавской области):

Хутор Севериновка имел 124 двора. К коллективизации местные люди относились враждебно… Но ГПУ дошло и до хутора: ходили со двора в двор, сбивали дверные замки, забирали лошадей и инвентарь в ООЗ (Общая Обработка Земли — первая фаза коллективизации). Так северинкивцы «добровольно» оказались в колхозе. С точки зрения районной власти, на хуторе не нашлось человека на голову ООЗа, и она прислала своего кандидата — «закаленного красного партизана и образцового комуниста, товарища Либермана».

Начиная с весны 1931 года, из рук в руки передавались написанные от руки патриотические, антимосковские летучки. Лишь в 1932 году одна из этих листовок попала в руки ГПУ в соседнем Опишнянском районе…

Только началась жатва, как был получен план хлебопоставок для северинкивского колхоза. После жатвы, оставили на посев, а остальные хлеба увезли на элеватор в Гадяч. На трудодни выдавали по 100 г остатков. Для выполнения плана не хватало еще много десятков тонн зерна, а район требовал сдавать дальше. Прислали комиссию, которая проверила пустые кладовые и заставила второй раз молотить солому, что дало 20−30 кг помета в день. Кроме того, провели обыски по всем домам и у крестьян забрали несколько мешков зерна прошлогоднего урожая. Это не удовлетворило районную верхушку. Вскоре прибыла бригада активистов из города, которая еще тщательнее провела обыски и забрала еще несколько мешков зерна.

Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

Поздней осенью 1932 года в хутор Севериновка прибыли из соседнего Грунского района несколько десятков человек, вооруженных штрикачами и щупачами. Эта голота разбилась на группы, каждая во главе с доверенным «тысячником». Шли со двора в двор, тыкали в огороде, обстукивали пол и печь и, в случае обнаружения чего-то подозрительного, — пробивали печь, долбили стены, рыли пол. В первую очередь, искали и смотрели, что есть вареного в доме и из каких продуктов варили еду. Это служило доказательством наличия пищи у жителей хутора. По мере движения бригады вперед, на подводах все больше накапливалось горшков, кувшинов, сумок, ящиков — с зерном, пшеном, фасолью, горохом, кукурузой, мукой, а также ручных жернов различной конструкции.

И эти успехи не удовлетворили «партию и правительство» — они не оставляли людей в покое до весны. Каждые две недели бригады активистов обходили Севериновку, как и все другие села и хутора района. Стоит отметить, что бригады активистов собирали и посылали в чужие районы, где не было их родных и знакомых. Обыски эти давали лишь скудные килограммы, но власть достигала этим своей подлой цели: держать население в постоянном страхе, страхе что тот корм, который они сумели спрятать или достать, могут отнять в любой день. С помощью такого коварного расчета власти толкали людей быстрее потреблять продукты, что затем вело к голодной смерти. Люди должны были варить и есть ночью, а днем держать печи холодными и пустыми.

Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

После этой страшной зимы наступила еще более страшная весна 1933 года. «Партия и правительство» «пошли навстречу» колхозникам и дали взаймы посевной материал, который пришлось привозить с Гадяча. Люди и лошади еле двигались по земле. Колхозное поле кое-как засеяли, но огороды в большинстве оставались не вскопанными: не было ни силы копать, ни семян на посадку. Многие люди пухли, ели все, что попадало в руки — рыбу, птиц, лягушек, улиток, желуди с дуба, листья из липы, «паслись» на лугах.

Зеньков, из бывшего уездного города, при советской власти превратился фактически в большое село: из восьми церквей шесть были разобраны, а две использовали в качестве временного склада зерна. На рынке продуктов почти не было, но народу собиралась множество, с надеждой что-то купить или украсть. Если что-то продавалось, то измерялось стаканами, или даже ложками. Продавались котлеты с дохлых лошадей или и из человеческого мяса. И купить и продать было очень трудно: голодные люди бросались, валили с ног и расхватывали все. Особенно стаи мальчиков молниеносно разметали все, и благодаря этому, выжил не один их десяток. Одиночные люди, у которых было золото, могли получить что-то из «Торгсина». Единицы ездили в Московию, где никакого голода не было.

Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

Сельские активисты, которые осенью и зимой делали обыски, получали, кажется часть из того, что отбирали у населения. Весной, когда обыски прекратились, многие из них также погибли голодной смертью. Лишь узкий верхний слой районного аппарата, ГПУ, милиция, коммунисты получали вполне достаточные надели продуктов.

Когда люди умирали сотнями, молнией прошла весть, что районная больница принимает ослабевших от голода людей и там кормят их пшенным кулешом. Люди повезли своих родных, которые уже не могли ходить, с надеждой спасти их. Приведу один, известный мне лично пример: Евдокия Кобзарь из Зинькова повезла ручной тележкой своего мужа Дмитрия и оставила его в больнице. Она еще хотела отвезти 12-летнюю дочь, но потратила столько сил, что едва смогла вернуться домой. На следующее утро она повезла пухлую дочь, но уже была большая очередь. Чтобы обойти очередь женщина обратилась к знакомому, работавшему в больнице. Знакомил, выслушав, сказал: «Вези назад — здесь отравляют». На вопрос, что случилось с ее мужем, ей ответили: «Уже умер, дали поужинать, а утром навалили полную мертвецкую и хлев трупов». Убитая горем женщина вышла и рассказала людям об отравлениях в больнице. Это вызвало слабую реакцию: одни говорили, что, мол, все равно умирать, то хоть перед смертью съем кулеша. Другие говорили, что это люди сразу много наелись и поэтому умерли. Из больницы через базарную площадь ездила подвода за подводой с трупами, которых отвозили на кладбище. Впоследствии слухи об отравлении начали распространяться и желающих есть кашу становилось все меньше.

Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

Пришел июль. Подросли овощи и фрукты. На усадьбах жали еще не совсем созревшие ржи и смертность уменьшилась. Наступила жатва, а колхозники физически не могли работать. Государство снова «пошло навстречу» и «заняло» зерна на питание. Намолотили муки, испекли хлеб и объявили по колхозам, что в степи будут варить обед и давать хлеб. Выбора не было. Постепенно, но пошли… кто еще мог ходить.

На хуторе Севериновка от искусственного голода 1933 года вымерло 125 человек. В Зенькове умерло много сотен. Когда пришло время для учета детей школьного возраста, оказалось, что в районе надо сокращать сеть сельских начальных школ почти на треть. Закрыли школу и в Севериновке. Где-то в августе при колхозах открыли сиротские дома, в которых поместили детей, чьи родители умерли от голода. Это была инициативная и не по годах развитая детвора. Они ушли сами себе приобретать продукты. Были дети, которые даже спасли своих родителей, или, уже оставшись сиротами, своих братьев и сестер.

Летом 1933 года в вымершие села и хутора начали прибывать первые партии переселенцев из Калининской, Калужской, Рязанской и других областей РСФСР… После ужасного 1933 года по селам затихли песни, шутки и смех. Замолчала Украина.

Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

Другую историю рассказывает бывшая учительница Ю. Писарева, которая во время голода 1933 года жила в селе Молочанск или Гальбштейн — центре района, считавшегося немецким:

Село было заселено немцами, потомками тех немцев-меннонитов. До 1928 года никто из них не имел менее 30 десятин земли. Раскулачивание началось с 1928 года, а дальше пришла сплошная коллективизация, во время которой из села вывезли на север почти половину всех немцев. Остальных — «добровольно» загнали в два колхоза.

Половина немецких домов стояли пустыми и к ним постепенно начали прибывать украинские селяне, которым по разным причинам пришлось покинуть свои деревни. 1932 года голод начался сразу же после жатвы. Селяне спасались овощами, а учителя и рабочие местного завода сельскохозяйственных машин получали по 200 г наихудшего качества хлеба и литр капустной ухи в день. Еще перед новым годом были пухлые люди, а дальше начали умирать рабочие упоминавшегося завода и члены их семей. Я, мой муж и двое детей — все были пухлые и умерли бы с голоду, если бы не моя родня, которая из-за границы присылала продукты через Мелитопольский «Торгсин».

По садам умирало много неизвестных крестьян, которые шли из Крыма, с созовского побережья и с Кубани на север искать хлеба. Немцы-колхозники из села Молочанск и других немецких колоний, голодали, пухли, но массово не умирали, потому что все они, включая немцев-коммунистов, получали пищевые пакеты из Германии, из благотворительного общества «Брилиянт». Мне приходилось в то время бывать в Мелитополе. В этой богатой местности валялись по улицам умирающие и мертвые тела. Село Терпение у Мелитополя, которое занималось в основном садоводством, совсем опустело: селяне вымерли или разбежались кто — куда. Только в 1934 году сюда прислали россиян из Орловской области РСФСР. Во время «ежовщины» 1937−38 годов всех немцев из села Молочанск, которое во время голода 1933 года пользовались помощью с «Брилиянта», — вывезли целыми семьями. За получение помощи из-за рубежа арестовали и меня с мужем. В толковании НКВД было указано: получение помощи было преступлением — шпионажем в пользу чужеземного государства.

Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша


Голодомор 1932-1933 годов: воспоминания очевидцев, переживших геноцид / Фото: книга "Злочин", Д. Кулиша

Источник: Ракурс


Заметили ошибку?
Выделите и нажмите Ctrl / Cmd + Enter

.




Загрузка...